Часть 1

Прелюдия

Я всегда думал о том, как встречать вести о смерти тех яростных и сумасшедших людей, что наполняют наш мир невообразимыми потусторонними красками. Общественные привычки отношения к смерти как к сакральному ритуалу, траурной церемонии с множеством различных установленных атрибутов явно не подходили для людей, носящих в себе бомбу несогласия и ненавидящих эти самые общественные привычки. Утром 21 февраля 2005 года пришла весть о том, что Хантер Томпсон найден мёртвым с простреленной головой. Я ощутил желание разбить витрину, саркастически улыбнуться и напиться до беспамятства… А также писать – бросать в тупые лица исписанные клочья бумаги.
Хантер Томпсон появился на окраинах моего сознания не так давно, он ворвался в мой разум пьяным и обкуренным дебоширом, сбивающим по пути полки и мебель. Отчаянный и воинствующий писатель пополнил коллекцию знаний о невообразимых существах, живущих средь людей.
Я собрал весь скудный русскоязычный материал о писателе и под первоначальным заголовком «На смерть очередного поэта» на экране монитора возникло следующее:

В начале пути

Хантер Стоктон Томпсон был рожден в городе Луисвилль в штате Кентукки 18 июля 1937 года. Друг детства Хантера Томпсона Джералд Тайрелл позже рассказывал журналистам, что с ранней юности Хантер обладал уникальным личностным магнетизмом (можно называть это «харизмой» - это уж как кому будет угодно): он сходился со всеми отверженными, озлобленными и асоциальными типами, которых повседневные граждане называют попросту «отбросами» и «хулиганами», он умел попадать в центр всеобщего внимания, умел «вычленять» нужных людей, чтоб впоследствии использовать это нагромождение связей в своём головокружительном путешествии в пучине жизни… Сначала это были просто чем-то выдающиеся личности, потом в «коллекцию» Томпсона попали столь необходимые для его экстремального стиля существования люди с профессиями адвокатов, спортивных промоутеров, критиков, политиков, литераторов.
Талант Томпсона в лавировании на грани фола проявлялся повсеместно – он менял дату рождения, пользовался знакомствами, личным обаянием и ещё кучей всяких хитростей, чтобы избежать наказаний за вандализм, дебоши, порчу имущества и… кто знает за что ещё?… Это был не просто злой хиппи, чокнутый байкер или рядовой народный мститель, нет, он был из породы тех лютых людей, которые знают тайну Мёртвого мира, в котором всё относительно, и надежды, скорее всего, попросту нет.

Спортивные репортажи, база ВВС

Чтобы избежать тюремного заключения по обвинению в краже Хантер Томпсон отправился служить в Военно-воздушных силах США на базу во Флориде, где занимался тем, что вёл спортивную страницу в местной газете.
Спорт? Какой, к чёрту спорт… Его интересовала сама жизнь. Уже тогда рождался будущий художник – хроникер Апокалипсиса, снимающий перекошенным сознанием оттиск с перекошенной реальности…
Хантер Томпсон начал рассылать репортажи о жизни базы ВВС в другие издания, что, естественно, не могло не возмутить его непосредственного начальства, - он воспользовался псевдонимом «Себастьян Оул», но его всё равно раскрыли и 8 ноября 1957 года выгнали с воинской службы.

Чуть позже

Чуть позже были курсы Колумбийского Университета в Нью-Йорке, а затем несколько по началу мучительных попыток написания новелл.
В 1959 году Томпсон отправляется с приятелем в Южную Америку, а именно в Пуэрто-Рико. Чтобы хоть немного заработать (а, может, просто из интереса) он начинает писать для журнала «Эль Спортиво», освещавшего спортивную жизнь. Он работает в журнале некоторое время, но в конце концов журнал посвящает себя популярному в то время в тех местах боулингу – и Томпсон отправляется дальше… От издания к изданию, из городка в городок… «Бостон Глоуб», «Геральд Трибюн», южноамериканский корреспондент «Нэшнл Обсервер» - как последние, так и первые полосы; ярость и отчаяние будущего вызревают в глубине неуёмного сердца…
В 1960 году Хантер Томпсон осуществляет неудачную попытку написать свой первый роман, который носил название «Принц Медуза». Получив критические отзывы по поводу этого романа, он тут же переключается на новую тему и начинает свой второй «великий пуэрториканский» роман «Ромовый дневник». Литературные редакторы и агенты реагировали на раннее творчество Томпсона в духе: «Если бы это было написано Уинстоном Черчиллем, это было бы забавно»… В результате, роман «Принц Медуза» так и не был издан; как писал Хантер Томпсон в 1960-м году: «Принц Медуза» снова положен в стол, в третий, и последний раз».

Кулаком в стену

Журналисту Томпсону был присущ риск, - совершенно не задумываясь о самосохранении, общественном статусе и прочем мусоре, он бросался с головой в пекло жизни, рисковал всем ради нескольких первоклассных строк, посылая подальше всех тех, кто вставал у него на пути. 1961 год. Томпсон живёт у своего друга Денниса Мёрфи в Биг Сур, Калифорния. Дом принадлежит матери Мёрфи, в доме есть бассейн, где любит проводить время компания геев. Что делает Томпсон? Томпсон развлекается. Он подкидывает в бассейн к геям доберманов, за что ему от них сильно достаётся. Хантер берёт бумагу – и в журнале «Роуг» появляется статья «Биг Сур: Сад Агонии», где в красках описывается всё происшедшее. Мать Мёрфи выгоняет Томпсона из дома… Дорога бежит дальше…
В том же 1961 году Томпсон продолжает работу над «Ромовым дневником», который по его собственным словам «продвигался плохо». В том году роман не был принят литературным агентом, работа над ним продолжилась.
1962 год. В «Нэшнл Обзервер» - статья Томпсона «Вольный американец в логовище контрабандистов», повествующая о его пребывании на северо-восточном побережье Колумбии, в деревне Пуэрто-Эстрелло. Деревушка являлась перевалочным пунктом – трафик наркотиков и оружия. Читать всем!
Снова 1962-й. Томпсон заканчивает свой роман «Ромовый дневник». Тогда этот роман, как и его предшественник, оказался не востребованным, рукопись осталась в издательстве «Random House»… А в 1963 году Хантер Томпсон, выслушав отрицательную реакцию своего друга-литератора на роман, собирается его перерабатывать… Позже, спустя тридцать лет, отрывки из романов «Принц Медуза» и «Ромовый дневник» появятся в книге «Песни обречённого». Ещё позже, спустя ещё десять лет, когда Томпсону понадобится единственный экземпляр рукописи, так и оставшийся в издательстве, он поступит, сохраняя собственный стиль, - попросту выкрадет рукопись из издательства. Потребность в романе не возникала до начала 90-х (ну что ж, всему своё время)…
Писатели, которыми восхищался и путём которых следовал молодой Хантер Томпсон всегда были немного в стороне, немного сами по себе, они, как гласит одна идиома, сами «гнали своих лошадей», среди них были: Джек Лондон, Генри Миллер, Эрнест Хемингуэй, который по словам Томпсона вообще «гнал быков». Поездка в Биг Сур в начале 60-х также во многом не была случайностью – Томпсон хотел быть рядом с Генри Миллером, чью откровенность и решительность, чей «гнев праведного», он оценивал очень высоко.

Ромовый Дневник / Добро пожаловать в Пуэрто-Рико
Рецензия

Это трогательная, красивая и во многом печальная история о журналистах, скитальцах, благородстве, подлецах и просто хороших парнях. Сюжет развивается медленно, фигуры героев словно испаряются в лучах южноамериканского солнца, подобно рому и пиву из глубоких стаканов.
Глядя на всю картину целиком, словно на экзотическое полотно Поля Гогена, покрытую слоем песка латиноамериканских пляжей, понимаешь, что история эта совершенно не о «романтике деградации», как заявил один из рецензентов книги, не об упадке и саморазрушении, нет, это история о другом… И дело даже не в постоянно разгорающихся страстях, противоборстве творчества и жизненной необходимости, описании попоек, драк, любовных историй и прочих жизненных перипетий, и даже не в трагической развязке – случайном убийстве отчаявшимися журналистами издателя Лоттермана, дело в передаче общего настроения брошенных на произвол судьбы смелых и честных героев, уже переставших быть добропорядочными гражданами и солдатами 40-х и 50-х, но ещё не ставших бродягами и борцами 60-х годов.
Журналист Пол Кэмп, во многом являющийся отражением автора книги, тогда ещё двадцатидвухлетнего Хантера Томпсона, пребывает в портовый город Сан-Хуан в Пуэрто-Рико, в поисках новых впечатлений, гонимый жаждой нового, пресытившийся текущим положением вещей, он во многом похож на повзрослевшего Холдена Колфилда, героя романа Сэленджера «Над пропастью во ржи», он несёт в себе черты всей неудовлетворённой, ищущей, экспериментирующей американской молодёжи конца 50-х годов.
Прочитав книгу, понимаешь, что под разафишированным позже образом Хантера Томпсона, образом отчаянного и воинствующего джентльмена, жестокого провокатора, беспощадного преследователя всех адептов конформизма, скрывается совершенно иной человек – молодой человек, которым когда-то был Хантер Томпсон, ещё не лишённый надежды романтик, увлекающийся суровыми и честными книгами Эрнста Хемингуэя и Джека Лондона, ещё не увидевший останки друзей, крах возникшей мечты, конвульсии некогда полных жизни тел и сумасшедшие глаза людей, израненных осколками иллюзий, по которым продолжали день за днём ездить колёса Праведного Американского Общества.

Новые репортажи, гнев и переживания

Стиль Томсона не мог не настораживать редакторов «National Observer».
Статьи всё больше сводились к политическим провокациям и критике.
Всё подавалось от первого лица, читатель смотрел на мир глазами репортёра, чувствовавшего всё на своей шкуре. К примеру, статья «Почему ветер Антигринго часто дует с южной границы»: англо-американские подонки хозяйничают в Латинской Америке и не только, их свинское отношение к местным жителям вызывает ответную злость, богатей играет в гольф на крыше высотного дома в центре Кали – шары сыплются на головы неизвестно кому.
1964 год. Деньги, добытые трудом журналиста не приносят удовольствия. Хантер Томпсон: «Если повезет, я снова вернусь к писательству».
1965 год. Средства к существованию истекли, работы нет, приходится хвататься за всё, что попадается на пути. В это время у Хантера Томпсона уже есть жена и ребёнок. Словно акула, журналист и писатель рыщет в мутной водице, ожидая, когда появится хоть какая-нибудь литературная кормёжка. Хантер Томпсон: «Бьюсь над романом... проза не угнетает меня так, как журналистика. Это труднее, и гораздо более пристойная для человека работа». «Художественная литература - мост к правде, которую не может затронуть журналистика, - напишет Хантер Томпсон своему редактору Ангусу Кэмерону. - Факты - ложь, когда их сводят к общему знаменателю».
Тот же 1965 год. Хантер Томпсон: «Я в истерике, предвкушая деньги... Самой лакомой фишкой момента, похоже, будет «Дневник под Ромом»… и чуть позднее (в том же году): «Я должен бросить журналистику... и посвятить себе писательству, если я вообще способен».

Поехали!

Уважаемый Томпсоном редактор из «The Nation» Кейри Мак’Вильмс, который ещё в 1962 году прочитал его латиноамериканские репортажи для «National Observer» и был восхищен способностью Томпсона «исключительно нагло погружаться в репортаж», строя его на основе личных впечатлений и переживаний, как это было сделано в «Вольном Американце в Логове Контрабандистов», в то время, когда внимание общества приковали к себе банды мотоциклистов, беспредельничающих на автострадах Соединенных Штатов, предложил Хантеру Томпсону написать статью об «Ангелах Ада», одной из таких банд.
1965 год, 18 марта. Хантер Томпсон пишет, что эта идея стала для него «приятным сюрпризом»: «Я удивлен, что кто-то в редакционной обойме действительно заинтересован в подробном освещении этого явления». Тут же Акула Хант бросается на запах крови новой литературной жертвы, и спустя два месяца… 17 мая в «The Nation» печатается его статья «Мотоциклетные банды: Проигравшие и Аутсайдеры», статья, привлёкшая к «фри-ланс» (то есть «свободному») автору всеобщее внимание. И сразу – шесть предложений от издателей написать книгу о байкерах.
В 1966 году книга Хантера Томпсона «Ангелы Ада. Странная и ужасная сага мотоциклетных банд» выходит в издательстве «Random House». Байкеры: «Это единственная правдивая книга, когда-либо написанная о нас», Томпсон: «Им было плевать на брутальность или на всякие мерзости. Главное, что они смогли идентифицировать себя в реальности того, о чём читали. Они понимали, что это был «правильный», честный отчёт обо всем, что с ними связано».

Ангелы Ада / Развлечение не для слабонервных
Рецензия

Эта книга – продолжительная и захватывающая экскурсия в самое сердце мрачной, жестокой, развратной, малоизученной и ошеломительно чуждой привычным представлениям стороне жизни американского общества. На этот раз авантюрный, бескомпромиссный и отважный писатель и журналист Хантер Томпсон бросается в самую гущу одного из сообществ обитателей американского дна – он фиксирует жизнь, нравы и обычаи суб- и контркультурных группировок американских мотоциклистов-нонкомформистов, известных под названиями: «байкеров», «рокеров», «отверженных», мотоциклистов «вне закона», среди которых наиболее экстремальной на тот момент считается группировка, носящая название «Ангелы Ада». В результате продолжительных скитаний и совместной жизни писателя с представителями «Ангелов Ада» на свет появляется захватывающее и объемное почти публицистическое исследование так называемых «белых отбросов» Америки, как заметил в отношении книги один из критиков: «Его [Хантера Томпсона] подход в корне отличался от всего, что предлагала тогдашняя журналистика. Вместо того чтобы погрязнуть в изложении популярных фактов из истории Ангелов Ада, он предложил новый скорректированный издевательский репортаж-препарацию домыслов истеблишмент-медиа, он писал о том, что они означали лично для него, и как они затронули его жизнь. Презрев так называемую журналистскую объективность, он написал эту книгу через призму своего «Я» и умудрился остаться по-своему объективным».
Вопрос о возможности возникновения столь невозможного вида человеческих существ посреди просторов дисциплинированных Соединенных Штатов висел в воздухе, и Хантер Томпсон решил отвечать на него в своём духе. Писатель поступил, как поступал ранее и как будет поступать до конца своих дней, - он бросился с головой в проблему, не только чтобы понять сущность «низшей формы животных» и «армии грязных волосатых насильников на мотоциклах» носящихся по автострадам на своих огнедышащих двухколёсных машинах – «инструментах анархии», но и чтобы проникнуть в суть самого явления, обнаружить его корни, исследовать его развитие.
А явление действительно оказалось неоднозначным… С одной стороны, банды американских байкеров были сборищами самых психологически убогих, развращенных, опустившихся существ, несущих в себе немыслимый заряд разрушения и саморазрушения, и Томпсон отправлялся к ним, ассоциируя себя с путешественником в логово Куртца из «Сердца Тьмы» Конрада, но всё это видела невооружённым глазом (благодаря журналисткой старательности) и вся Америка. С другой стороны и при ближайшем рассмотрении, ситуация оказалась намного более запутанной. Да, байкеры вообще и «Ангелы Ада» в частности были существами воздействовавшими на общество «от противного»: сексуальный беспредел, анархия и в то же время фашисткий антураж, безразличие ко всем законам, писанным и моральным, совершенно невообразимые выходки, повиновение всем животным инстинктам, за исключением инстинкта самосохранения, но под этим всем скрывалось уникальное социальное явление, своего рода разрушительное юродство – ответ незаметно прогнивающему американскому обществу… «Ты смотришь на проигравшего, который собирается устроить погром на пути прочь от мира сего», - сказал Томпсону один из «Ангелов Ада», «Лучше править в аду, чем служить в раю», - говорит лидер байкеров «вне закона» в фильме «Ангелы Ада на Колесах», «Есть жестокие души - которые верят, что вселенная - зло... страшащиеся жизни, не понимая ее безвредной пустоты», - декламировал в Беркли Аллен Гинзберг своё посвящение «Ангелам Ада».
В глубине коллективной души американцев затаилась тревога от неизведанной опасности, от странного ощущения движения «не в ту сторону». Ведь не зря вся шумиха вокруг историй с байкерами так привлекала журналистов, которые вились вокруг мотоциклистов, словно мухи, и непрерывно раздували, переиначивали, раз за разом пережёвывали все факты из их жизни. Журналистика с бешеной скоростью сделала легенду, гласящую о том, что по дорогам добропорядочной Америки странствую адепты Абсолютного Зла, репортёры переворачивали всё с ног на голову, они вели себя словно слоны в посудной лавке (и это всегда в них ненавидел Томпсон) и, как результат, превратили мотоциклистов «вне закона» в объект общественной истерии. Благодаря газетной шумихе обычные граждане у видели в байкерах не только прямую угрозу, но и некую чудовищную альтернативу, свихнувшееся пугало, которое всё больше напоминало отражение свихнувшейся системы со всеми её атрибутами: с кровавыми подавлениями гражданских бунтов, оголтелым расизмом, мясорубкой во Вьетнаме, ведь не зря на страницах книги проскальзывает фраза о том, что «города по всей стране с нетерпением ждали вторжения, надеясь, что их изнасилуют и разорят», а также неоднократно упоминается о множестве паломников, приходивших к мотоциклистам с желанием стать «Ангелом Ада».
Анализ Хантером Томпсоном происхождения и истинной сущности байкерских банд постепенно превращается из простого любопытства в пощечину всему государству. История байкеров уходит корнями в послевоенное время, когда тысячи ветеранов, проникнутые «нервным, упадочным настроением», «нездоровой Злостью», раздавленные ощущением, «что судьбой отпущено тебе совсем немного, что время сжимается и наваливается на тебя всей тяжестью», в результате шока Второй мировой войны, решили никогда больше не возвращаться к привычному образу жизни, сожгли за собой все мосты, навсегда лишив себя возможности стать добропорядочными фермерами или служащими; их мотоциклы зачастую были единственными их спутниками.
Начиная с того момента байкеры всё жёстче и жёстче противопоставляли себя «остальному обществу», они вели себя подобно свихнувшимся берсеркам или десперадос Дикого Запада, не задумываясь, они несли хаос и разрушения, инстинктивно продолжая себя считать верными сынами земли, породившей их, и в сердце желая для этой земли некого невообразимого «порядка», в котором сами бы они не протянули и дня. Как писал Томпсон: «Они не способны разглядеть всю ироничность взятой на себя роли... странствующие рыцари веры, от которой они уже давным-давно отлучены. Ангелы будут в числе первых, кого изолируют, пересажают или замочат, если политики, с которыми они, как им кажется, согласны, когда-либо придут к власти». Во всём этом таилась некая чудовищная трагическая ирония, которая местами очень явно угадывается на страницах книги Хантера Томпсона.
Углубляясь всё дальше и дальше в размышления, Томпсон, словно пёс, берущий след, начинает догадываться, что проблема кроется не в байкерах, а глубоко в обществе, этих самых байкеров породившем, - эпидемия беззакония, разразившаяся в Соединенных Штатах во второй половине двадцатого столетия кроется, по словам самого писателя, в «ощущении новых реалий, неотвратимости гнева, временами переходящего в отчаяние, - в обществе, где даже высшее руководство, похоже, цепко хватается за соломинку». Общество выдавило из себя человеческий гной – людей, которым по тем или иным причинам навсегда закрыт доступ к Американской мечте, но которые, в свою очередь, пытаются сойтись с отбросившим их обществом, для коего они уже навсегда являются «трудноразрешимой проблемой», и в результате подобного взаимного притяжения, что никогда не сможет завершиться единством, деструктивная энергия молодых расшибает всё кругом, включая самое себя.
Обществу, парализованному «Великим Господином Телевизором», загнанному в вековое корпоративное рабство, опутанному сетями страховок и долговых обязательств («нации запуганных тупиц», как назвал их сам Томпсон), словно воздуха не хватало существующих где-то недалеко «отверженных», как некой успокоительной альтернативы своего безрадостного существования… И они с распростёртыми объятиями встречали всех их, не сделав исключения и для «отверженных» мотоциклистов… А те, в свою очередь, являясь сыновьями бедняков, бродяг и неудачников, воспитанные на комиксах среди самых завалящих персонажей дна, не замедлили в самой грубой форме выставить напоказ свою тёмную сущность, в очередной раз напомнив Великому Американскому обществу, что ждёт всех «не попавших в струю» и что в формуле «лучше править в аду, чем служить в раю» кроме двух представленных альтернатив нет более ничего.

Ангелы Ада / …и напоследок

Проект статьи о байкерах в «The Nation» перерос сначала в погружение автора в чуждый и отпугивающий мир, а потом – в сумасшедший репортаж, затем – в книгу… Томпсон путешествует с «Ангелами», участвует в попойках и оргиях, он берёт их на ранчо в Ла Хонда к Кену Кизи, для того, чтобы в кругу битников, хиппи, журналистов-экспериментаторов они прошли кислотный тест – употребление ЛСД. Писатель словно испытывает исследуемый человеческий материал в различных чужеродных ему системах. С жёстким юмором, не взирая ни на какие опасности, Хантер Томпсон двигался напролом с блокнотом и магнитофоном… он не пугался агрессивности и бескомпромиссности жизни, он действовал, будто военный корреспондент – и когда из-за какого-то недоразумения на День Труда 1966-го года группа «Ангелов Ада» очень жестоко избила его, он отнёсся к этому инциденту, «пинку под зад», осуществлённому в его отношении Реальностью, соответственно: «На обратном пути… я пытался сочинить эпитафию, соответствующую этому случаю. Хотелось придумать что-нибудь оригинальное, но было невозможно отделаться от фразы Мисты Куртца, эхом звучащей из самого сердца тьмы: «Ужас! Ужас!.. Истребляйте всех скотов!». Именно эти слова казались подходящими, пускай и не совсем справедливыми...»

«Сова», кислотный бунт

Ферма «Сова» возле города Эспен, Вуди Крик, Скалистые Горы – стала на долгое время постоянной резиденцией Томпсона. И пока были силы, Странник продолжал свой путь.
1967. Томпсон встречается с адвокатом Оскаром Зетой Акостой, который послужит прототипом Доктора Гонзо, но об этом немного попозже.
Итак, Хантер Томпсон, Оскар Акоста, бар «Первоклассная Утка». В «Автобиографии Бурого Бизона» Акосты рассказывается, как они «разогнали слезоточивым газом мирную демонстрацию, облачившись в черные маски».
В конце 60-х Хантер Томпсон путешествует по средним и западным штатам, освещая музыкальные фестивали и прочие события местного значения, пробует писать рецензии на книги, но вскоре отказывается – редактор не принимает его рецензию на роман Тома Вульфа.
Июнь 1968-го. Хантер Томпсон избит полицией на Съезде Демократической партии в Чикаго. Бить Томпсона просто так – дорогое развлечение… Государственному произволу объявляется война, которая не закончится до конца дней, но об этом тоже немного позже.
Февраль 1969-го. «Первый Визит с Мескалито», который позже станет частью «Песен Проклятого». Небольшой отрывок, очередной плевок в лицо привычкам и привычному. Мескалин взрывает Томпсона, в ожидании Акосты, яростная молотьба – пальцы по печатной машинке, фиксация невообразимых ощущений.

Конец 70-х. Хантер Томпсон выдвигает свою кандидатуру на пост шерифа в округе Питкин, штат Колорадо. Да здравствует политическая провокация! Да здравствуют кич и стёб и всё прочее оружие лютого меньшинства. Кандидатура Томпсона выдвигается от движения Freak Power Uprising – «Восстание силы чокнутых» - он предлагает переименовать Эспен в Фэт-Сити и легализовать продажу наркотиков. До победы ему не хватило всего 465 голосов.
Таков был шизофренический ответ «американской наркоистерии», вызванной «неосторожным» разрешением наркотиков в Штатах. Словно доказательство надуманности «наркотического монстра» - жизнь Томпсона, только в 67 лет прерванная пулей, и жизнь писателя, «брата по фронту» Томпсона – Уильма Берроуза, всю жизнь не гнушавшегося наркотиками и умершего своей смертью в возрасте 84 лет.
Шумиха вокруг фигуры Томпсона послужила переменам в его карьере – 1 октября 1970-го года в журнале «Роллинг Стоун» выходит статья Томпсона «Битва за Эспен», повествующая о всех перипетиях гонки на пост шерифа (с этого момента Томпсон является редактором международного отдела журнала).

Часть 2

Гонзо

Луисвиль, 1970 год. Скачки. Репортаж называется: «Дерби в Кентукки: Упадочно и Порочно». Хантер Томпсон беспробудно пьёт, употребляет наркотики, общается с обитателями местного дна и беспрерывно записывает, теряет, снова записывает на всём, что попадается под руку – вплоть до обрывков и салфеток. Он вскользь упоминает о лошадях, победителя не упоминает вообще.
«Ну да, всё начиналось тогда как по заказу - мы обедали в Эспене с писателем Джимом Солтером. Такой типичный долгий европейский обед, вина хоть залейся, и тут Солтер сказал что-то вроде: «О, скоро начнется Дерби. Ты собираешься туда поехать?». И я подумал: «Да чтоб мне провалиться, хорошая ведь идея, черт возьми». Тогда я работал с Уорреном Хинклем в журнале «Скэнлон». Позвонил ему в четыре утра и заявил: «У меня замечательная идея, мы должны ехать на дерби. Это грандиозный спектакль, который когда-либо проводился в этой стране». И Хинкль сразу протащился».
Том Вульф включает отрывок из «Дерби в Кентукки» и «Ангелов Ада» целиком в свою огромную антологию «Новая журналистика».
Друг Томпсона Билл Кардосо, почитав «Дерби в Кентукки», изложил в письме следующее: «Не знаю, какого хрена ты так делаешь, но ты всё совершенно изменил. Это против всех правил - полное сумасшествие» (англ. Gonzo – сумасшедший).

Снова гонзо

Гонзо – термин, означающий на сленге ирландских обитателей Бостона человека, который способен перепить всех за столом; также техника съемки порнофильмов, когда оператор является одним из актеров; «гонзо» называют также журналистов, зацикленных на каком-то одном сюжете; также «гонзо» употребляется в значении сумасшедший, чудной, абсурдный, дурацкий, «тележный», «лажовый». Когда литературные достижения Хантера Томпсона уже невозможно было не признать, слово «гонзо» специально включили в Оксфордский словарь английского языка.

Гонзо-журналистика – журналистика без правил, анархистская журналистика, «чёрный квадрат» в литературе, в гонзо-журналистике совсем не обязательна структура, зачастую отсутствуют чёткие сюжетные разграничения. Как говорил о гонзо-журналистике её изобретатель – Доктор Хантер Стоктон Томпсон: [для этого] «необходим талант, непосредственность и спонтанность мастера живого репортажа, глаз художника или фотографа и стальные яйца актера». Гонзо-журналистику относят к одному из направлений «Новой» (в смысле непосредственности столкновения автора и описываемого) журналистики, родоначальником которой считается Том Вульф, называя также «журналистикой вне закона», «альтернативной журналистикой» и «импрессионистской, художественной журналистикой». Современная музыкальная, а также спортивная, журналистика, в лучших её проявлениях, целиком вышла из «новой» журналистики.

Хантер Томпсон, на своём пути исследования журналистского и литературного творчества, всегда противопоставлял «профессиональным» журналистам из «Нью-Йорк Таймс», сомнительную «объективность» которых он никогда не забывал отметить на страницах своих произведений, субъективных журналистов, таких как Х.Л. Менкен, Амброз Бирс, Джон Рид и Ай. Ф. Стоун. В то время как Гэй Тейлизи, Джимми Бреслин, Труман Капоте, Том Вулф, Норман Мейлер и Терри Сауферн, обслуживая возросшую популярность «Новой журналистики» работали в «Esquire» и Нью-йоркской «Herald Tribune», Хантер Томсон продолжал двигаться на ощупь в предполагаемом верном направлении и писал (это был рубеж 1955 – 1956 годов) свою сагу об «Ангелах Ада».
«Он искал «союзников» на выбранном пути в традиции, он «восхищался, как Эрнест Хемингуэй, Стивен Крейн и Марк Твен комбинировали технику художественной прозы и репортажа, подчеркивая степень авторского участия при описании новостных событий. Упомянутый выше Дуглас Бринкли добавляет в этот список еще и Джорджа Оруэлла (его отчет о Гражданской Войне в Испании «Памяти Каталонии» или повествование о нищенском существовании «За Бортом Жизни в Париже и Лондоне»). И если Оруэлл мог жить под мостом с нищими и алкашами, и писать об этом в своих репортажах, то и Томпсон отправлялся в «логовище контрабандистов» в Арубе, в публичные дома в Бразилии, пьянствовал и разъезжал с мотоциклетными бандами в Калифорнии, невзирая на риск оказаться в тюрьме или быть жестоко избитым. И хотя он отмечал среди знаковых фигур «импрессионистской журналистики» Эй. Джей. Либлинга в новостной прессе, спортивного журналиста Грантлэнда Райса, певца «расовой проблемы» Джеймса Болдуина и Нормана Мейлера с его экзистенциальным гневом, но все же с его точки зрения ни один из них не смог ухватить взрывной смысл «личного журналистского приключения», отличавшего Оруэлла, Лондона и Хемингуэя» [цитата из предисловия к книге Хантера Томпсона «Ангелы Ада» под названием «Странная сага отчаянного джентльмена» / автор Алекс Керви, он же переводчик книги ].
***
«Художественный вымысел всегда основывается на реальности, только если ты не сказочник, - заявлял Хантер Томпсон, - Нужно откуда-то узнавать правду жизни. Ты должен знать вещи, о которых ты пишешь, прежде чем, ты начинаешь что-то менять».

Страх, отвращение, Лас-Вегас и далее

1971 год. Хантер Томпсон «расследует» обстоятельства убийства знакомого журналиста Рубена Салазара, друга и клиента Оскара Акосты, - на самом деле ему, судя по всему, просто хочется отыскать очередное стоящее сырьё для репортажа. Томпсон и Акоста под предлогом короткого «репортажа на 250 слов» о «Минт 400» - «богатейшей мотоциклетной гонке за всю историю профессионального спорта» для журнала «Спортс Иллюстрейтед» отправляются на машине в путь по пустыне.
Томпсон подошел к вопросу освещения гонки и своего собственного расследования своеобразно, в путешествие им было взят набор различных алкогольных напитков и наркотических средств на любой вкус. «У меня была идея, - писал Томпсон, - купить толстую записную книжку и регистрировать все, что с нами происходит, затем послать её в издательство для публикации - без редактуры: Но это очень тяжело сделать, и в итоге я обнаружил, что мне навязывают необходимую литературную композицию, балансирующую на грани между правильной и сумасшедшей журналистикой. Как настоящая гонзо-журналистика это уже совсем не работало – а даже если и проходило, я не мог это принять. Только чёртов лунатик мог написать такую вещь и потом кричать на всех углах, что это правда».
Так появилось одно из самых ярких произведений второй половины двадцатого века – «Страх и отвращение в Лас-Вегасе: Дикое Путешествие в Сердце Американской Мечты», с этой книги в американскую, а затем и в мировую литературу вломился прихрамывающий и лысоватый, вооруженный и сквернословящий, прячущий за жёлтыми очками глаза одержимого – Доктор Хантер Томпсон, «Великая Акула Хант».
Роман появлялся постепенно. Сначала в октябре-ноябре 1971 года на страницах журнала «Роллинг Стоун» в двух номерах появляются главы из романа некоего Рауля Дьюка «Страх и Отвращение в Лас-Вегасе. Путешествие в сердце американской мечты» с иллюстрациями Ральфа Стэдмэна. Позже, когда вокруг напечатанных глав поднялась шумиха, псевдоним был раскрыт и, несмотря на протесты, издан в 1972 году, вскоре став культовым.

Страх и отвращение / Глаза в глаза
Рецензия

Текст романа – это практически поэзия, Томпсон мастерски управляется с языком, словно с хорошо смазанным кольтом. Совершенно уникальный юмор, непримиримая критика вяло разлагающегося американского общества, яркое и хлёсткое использование простонародных выражений и жаргонизмов.
Сюжет романа прост и вместе с тем глубоко психологичен. Лирические герои Рауль Дьюк и Доктор Гонзо, прототипами которых являются сам Хантер Томпсон и адвокат Оскар Акоста, путешествуют по Лас-Вегасу и его пригородам в поисках «Американской мечты». Два антигероя путешествуют, словно Данте, в земном аду в поисках той силы, что возвела с непонятной целью вокруг них миллионы прекрасных разукрашенных огнями зданий. Словно шаманы или индейцы из сочинений Карлоса Кастанеды, персонажи книги взрывают свои сознания алкоголем, таблетками, мескалином, кокаином, эфиром и так далее, то ли с целью новой инициации – в более светлой форме (в более светлом мире, где существует надежда?), то ли, подобно юродивым, отражают в себе всю грязь окружающего.
Надежда на обретение мечты мертва, она тает, словно мираж над раскалённой пустыней. На месте «славной» американской мечты, за которой на малоизвестный континент тянулись нищие, каторжники, солдафоны и проститутки, оказался (как и следовало ожидать) сгоревший сумасшедший дом…
Путешествие в сердце американской мечты – словно Последний Путь, словно мистический ритуал – проплыть в лодке по Стиксу, перейти Лету, пройтись по полю боя после разгрома, не оборачиваясь, не жалея… просто сжать кулаки и гнуть свою линию дальше… Герои жестоки и к тем, кто надеялся на спасение, на прозрение под ЛСД, на победу «детей цветов», - они безапелляционно громят «горстку фриков», веривших в пустоту. От их честности захватывает дух, к горлу подкатывает тошнота, а сердце охватывает гордость за саму возможность бытия таких людей – они выделяют лишь голую ярость, словно пот; они не знают пощады к себе и другим, они не знают надежды, они – памятник сопротивлению как самоцели.
***
«Вы сделали меня по своему образу и подобию дьяволом-садистом, потому что я - это вы. Во мне вы видите своё отражение - ведь и мне плевать на ваши дела и на вас: Разве вы не видите, что я свободен?» («Страх и отвращение в Лас-Вегасе»).

И далее

В дальнейшем Хантер Томпсон продолжает заниматься политическим эпатажем, который будет отражен на страницах его другой книги «Страх и Отвращение: По следам Президентской кампании 1972 года», в которой он издевательски описывает президентскую кампанию Ричарда Никсона, издевается над республиканцами, демократами, всеми налогоплательщиками и избирателями и публично требует, чтобы Ларри О’Брайен оставил свой пост губернатора в Самоа.
1975 год. Последний репортаж-выстрел Томпсона как корреспондента. Он побывал во Вьетнаме, обозревая заканчивающуюся сорокалетнюю войну в регионе… Эти репортажи были опубликованы в 1985-м. Хантер, впрочем, как и всегда, держал марку – политическая сатира, цинизм журналистов-обозревателей, неугомонные американцы, продолжающие совать свой нос в чужие дела…

Пули, алкоголь, горы

Встретиться с ним - то же самое, что с Куртцем в «Сердце Тьмы»
Николас Лезард, «Гардиан»
[Томпсон отпугнул его выстрелом из ружья]

Конец 70-х.

Хантер Томпсон, как оказалось, окончательно осел на ферме «Сова» в Вуди Крик в Скалистых Горах. Он сидел на ферме, словно ушедший от охотников медведь в своей берлоге, коллекционируя оружие, разводя павлинов, охотясь, попивая пиво в баре, испытывая новые образцы различного оружия, что-то записывая и обрастая мифами.
Томпсон называл «Сову» «укреплённым лагерем» - он спокойно мог пугнуть из ружья любого незваного гостя или журналиста, ищущего сенсации, а возвращающегося только со слухами и легендами, придуманными местными жителями.
Вот как он отзывался о своей жизни в те времена: «Я наслаждаюсь жизнью в горах на высоте 8,000 футов, глубоко в снегах и лесах; и то, что я вношу в жизнь все время - конфронтация. Потому что идет Война. Я давно сделал свой выбор. Кое-кто говорит, что я превратился в ящерицу без пульса. А правда?... Да Бог ее знает... Я никогда не думал, что проживу больше двадцати семи. Каждый свой день я поражаюсь этому, как и любой, кто понимает, что я всё ещё жив».
Постепенно Томпсон, не без участия скандальных журналистов и агрессивных политиков, становится в глазах обывателей пугалом, странным лунатиком, психопатом, деградировавшей личностью, маньяком, вылезающим из своей «норы» только в поисках пива и новых скандалов; газеты пестрят заголовками вроде «Этого ненормального маньяка можно остановить только атомной бомбой. То, что Хантер Томпсон все еще на свободе, убедительно доказывает всю беспомощность американской законодательной системы».
Между тем, «послужной список» Томпсона действительно пополнялся: вождение в нетрезвом состоянии, незаконное хранение оружия, неповиновение властям, неосторожное обращение с оружием…
Граждане копили возмущение, правители копили нетерпимость, Хантер Томпсон чистил ружья и оскорблял призрак общественного мнения…

Поколение свиней

Конец 80-х. Проживая в «Сове», Хантер Томпсон не перестаёт вести активный образ жизни и за пределами фермы: он много путешествует по стране, посещает футбольные игры, делает ставки на игры и шансы политиков, освещает политические происшествия, кроме того, он общается с множеством людей, среди которых и политические обозреватели, и редакторы печатных изданий, представители власти, художники, писатели, кинематографисты… В результате активной журналисткой деятельности Хантера Томпсона в конце 1980-х (а именно, накануне президентских выборов 1988 года) рождаются материалы, которые входят в книгу под названием «Поколение свиней».

Поколение Свиней / Подробности
Рецензия

Добро пожаловать в мир, оставшийся после того, как все великие игроки покинули его навсегда. Этот мир, пропущенный через мясорубку головы сексуально озабоченного психопата, напоминает карнавал на рынке свежего мяса в конструкциях, насквозь проеденных термитами.
В этот раз Доктор Томпсон предлагает нам экскурсию по территории «поколения свиней», где короткие репортажи, словно быстро мелькающие кадры, выплёскиваются в лицо читателя крупицами живой Истории, которая творилась в зоне нашего особого внимания и с которой мы были неразрывно связаны совсем недавно, - мы относились к этой Истории по-разному: со страхом, ненавистью, уважением, подобострастием, завистью, но даже представить себе не могли, что изнутри эти события могут выглядеть так… так, как их видит безжалостный и цепкий глаз Хантера Стоктона Томпсона.
В странном вакхическом танце сменяют друг друга события и персонажи, разговоры и известия, домыслы и прогнозы – здесь всё: воспоминания о Трумэне, разведение павлинов на ферме «Сова» в Вуди-Крик, коррупция, убийство китов, посиделки в баре, объяснение фермерам политических явлений, тела поверженных автором попрошаек и злопыхателей, Суперкубок, издевательства над пьяным чиновником, апокалиптические предчувствия, показ порнокартин, злобная переписка с невротиком и художником Ральфом Стэдмэном, телепроповедники, разврат и изнасилование малолетних, убийство лисы, козни и тайные поставки ЦРУ крупных партий оружия Ирану, обглотавшийся стимуляторов водитель, вопросы наркотиков во власти, продажные судьи, Маркос и Филиппины, Ливия и Каддафи, Дювалье и Гаити, Рейган и Горбачев, Чернобыль, собачьи бои, тюрьмы, порноистерия, ставки на спорт и результаты выборов, испытания новых видов оружия на ферме, драки и политика, политика, политика… и ещё много всего… и всё это через призму мироощущения безжалостного игрока с жизнью, прущего напролом через перекошенный мир, полный потерянных душ, жаждущих лишь денег и желания быть «популярнее Иисуса и чистого кокаина».
И за всем этим наблюдает горстка не менее жалких обозревателей – журналистов, присосавшихся к нерву всеобщего безумия, живущая за счет энергии от импульсов, временами возникающих в описанной Томпсоном мешанине. «Половину своей жизни я потратил на попытки уйти из журналистики, но всё ещё барахтаюсь в этом низком ремесле, затягивающем хуже героина, странном, больном мире неудачников и пьяниц. Выберите любой день, сделайте групповое фото десяти лучших журналистов Америки – и вы получите памятник человеческому уродству», - так пишет Доктор Томпсон… И продолжает свой странный и отчаянный путь внутри мира, в котором обитает описанное им «поколение»: «Бывают эпохи – одна из них досталась нам – когда даже правда чувствует свою ложность. Что можно сказать о поколении, которое учится тому, что дождь – яд, а секс – смерть? Когда любовь оборачивается гибелью, а прохладный летний ливень на ваших глазах превращает кристально голубое озеро в черную ядовитую лужу, что останется от вашей жизни, кроме телевизора и непрерывной мастурбации? Это странный мир. Кто-то богатеет, кто-то жрёт дерьмо и умирает… Если и вправду есть Рай и Ад, мы можем с уверенностью утверждать, что Ад – это такой сильно перенаселённый Феникс: чистое, хорошо освещённое место, залитое солнцем, полное снотворных, и банальностей, и быстрых машин; где все кажутся почти счастливыми, кроме тех, кто осознал, что в его сердце что-то не так… кто медленно и ровно движется к окончательному безумию, которое приходит вместе с мыслью, что здесь нет как раз того единственного, что нужно по-настоящему. Утеряно».
«Если не в силах больше любить – пройди мимо», - так утверждал Фридрих Ницше. Но Доктор Томпсон уже не в силах пройти мимо, он чувствует это, чувствует свою неразрывную связь с миром, в котором он научился существовать и вынужден навсегда оставаться сталкером, который может показать глянцево-неоновый американский мирок из самой его откровенной глубины.
Сумасшедшие заметки Доктора Хантера Томпсона – достойное порождение того сумасшедшего мира, в котором они появились и к которому были обращены. Действительно, чтоб обо всём этом писать, надо свихнуться… Чтобы это читать, нужно быть частью сумасшествия…
Но всё же под налётом грубости и издевательств, злобы и сарказма заметно болезненное смешанное чувство утраты и сожаления, являющиеся отголоском лучших времен, на смену которым пришла, в том числе, и эпоха 80-х с её грязными играми и боязнью естественного хода вещей. «Не важно выиграл он или проиграл, главное как он играл», - так отзывается Томпсон об одном из представителей этой эпохи и попадает в точку, - таким мир может существовать только тогда, когда все честные игроки покидают его навсегда.
***
«Может быть, мои рассуждения – просто бессвязная болтовня, плод больного воображения ленивого, пьяного дикаря, чьё сердце переполнено ненавистью, дикаря, который нашёл способ жить там, где дуют настоящие ветра, - поздно ложиться, развлекаться, быть сильным, пить виски и мчаться по пустым улицам, пока в душе не останутся всего две вещи: предчувствие любви и дорога».
Х.С. Томпсон

Нисходящая спираль бессловесности

Начало 90-х годов. Власти США в очередной раз «подчищают» репутацию американского общества… Эй, кто там ещё жив? Берроуз? Кобэйн? Томпсон? Лири? Мэнсон? Или они уже больше не помеха для марша к новой американской мечте?
Власти США предпринимают попытку упрятать Хантера Томпсона в тюрьму сразу по десятку обвинений. Ни одно из обвинений не прошло в суде. Томсон был оправдан. В ответ он бросает книгу – «Песни Обречённых», в которой и описывает вышеупомянутый нелепый процесс над самим собой.

Гонзо в массы

1998 год. На Каннском кинофестивале проходит премьера фильма Терри Гиллиама «Страх и Отвращение в Лас-Вегасе» по одноимённому роману Хантера Томпсона. Сценарий существует уже пятнадцать лет. В ролях: Джонни Дэпп – Рауль Дьюк, Бенисио Дель Торо – доктор Гонзо.
Джонни Дэпп рассказывает в интервью о своём понимании книги Томпсона, о попытках найти останки Американской Мечты, об изгнании дьявола Бессмысленного Существования, о желании найти хоть что-то, во что можно верить. Джонни Дэпп хромает как Хантер Томпсон, смотрит как Хантер Томпсон, воспринимает как Хантер Томпсон, говорят, ещё год после съемок он не мог избавиться от характерной походки и манеры разговаривать… [В процессе работы над материалами «Страха и отвращения…» были сняты ещё две киноленты с участием Джонни Дэппа: «Лас Вегас без карты» и «Завтрак с Хантером»] Говорят, что Дэпп и его подруга Кейт Мосс были удивлены запасами оружия и взрывчатки, которые предстали перед ними во время их посещения «Совы»… Хантер Томсон предложил им пострелять или повзрывать… И если они этим были удивлены, то, значит, они что-то не прочувствовали, что-то недосмотрели в жизненной концепции Доктора Томпсона…
Что касается фильма, он получился красочной и сочной иллюстрацией к книге, только почему-то без сгоревшего сумасшедшего дома, найденного героями книги вместо желанной Американской Мечты…

Нисходящая спираль бессловесности

Последние годы жизни Доктор Хантер Стоктон Томпсон проводил в «Сове», просто оставаясь самим собой. К нему прислушивались – к нему не могли не прислушиваться.
Он вёл спортивную колонку в газете, которая называлась «Эй, Руб: Кровавый спорт, доктрина Буша и нисходящая спираль бессловесности»… Согласитесь, неплохое название для «спортивной» колонки…
Объектами его критики, его язвительных «чёрных» насмешек, его бескомпромиссного стиля были и хозяева белого дома (так продолжалась традиция, начавшаяся ещё с критики президента Ричарда Никсона в 1972 году). Досталось и Джорджу Бушу младшему… Последнего Томсон называл «придурком» и «неудачником»… «Соединенные Штаты обанкротились, мы проигрываем эту глупую, лживую и грязную войну в Ираке», - писал Томпсон, - «нас презирает весь мир, кроме горстки коррумпированных британцев. Мы – проигравшие, и это единственный грех в Америке, который не прощается никому».

Выстрел

21 февраля 2005 Хантер Стоктон Томпсон был обнаружен на ферме «Сова» в Вуди Крик поблизости от города Аспен, штат Колорадо с огнестрельным ранением в голову. Свидетелей происшествия не было, жена Томпсона, Анита, которая жила вместе с мужем, ушла из дома незадолго до рокового выстрела. Больше в доме на тот момент никого не было. Тело писателя нашел в прихожей его сын, Хуан Томпсон.

Случайность? Вряд ли. Томпсон слишком хорошо обращался с оружием.
Самоубийство?
Можно ли это называть самоубийством? Скорее всего, Томпсон просто завершил жизнь как воин, совершив над собой печальный ритуал. «С недавних пор его стали преследовать травмы и болезни - он перенес перелом ноги и операцию на бедре». Таким образом он преодолел старость.

«Я думаю, он принял осознанное решение. Он превосходно прожил свои 67 лет, он жил так, как хотел - и не был готов страдать от унижений старости, - говорит Дуглас Бринкли, историк и друг писателя. - Это не было иррациональным поступком. Это был хорошо спланированный акт. Он не собирался никому позволять диктовать ему, каким образом умирать». Похожие мысли высказывает и вдова писателя Анита: «Для Хантера, как мастера политических ходов и приверженца идеи контроля, совершенно нормальным было решение покончить с жизнью по собственному графику, своими собственными руками, а не отдавать власть над собой судьбе, генетике или случайности. И хотя мы будем горько о нем сожалеть, мы понимаем его решение. Пусть мир знает, что Хантер Томпсон умер с полным стаканом в руках, бесстрашным человеком, воином».

Выстрел и далее

Немногим позже после появления известия о смерти писателя в мировую прессу просочилась следующая информация: По слухам, при жизни писатель не раз говорил, что хотел бы уйти в вечность с артиллерийским залпом, который развеял бы его останки (А не эпатажные ли это строки из какого-то томпсоновского текста?). «Если он хотел этого, то мы постараемся выполнить его волю», - заявил Дуглас Бринкли.

Выстрел и деньги

О том, что Томпсон, «лишенный надежды либерал», как называли его в литературной среде, востребован и в наши дни, говорит тот факт, что после известия о смерти писателя продажи его книг резко пошли в гору…
По данным онлайн-магазина Amazon.com: «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» поднялись на 15-е место по продажам. Всего же в первой сотне Amazon оказались сразу девять книг Томпсона. «Ангелы ада» и сборник спортивных публикаций и зарисовок «Эй, Руб: Кровавый спорт, доктрина Буша и нисходящая спираль бессловесности» заняли в ней 37-е и 39-е места. В рейтинг сети Barnes & Noble вошло семь книг Томпсона.
В 1994 – 1995 годах были начаты съёмки фильма «Ромовый дневник» по роману Хантера Томпсона, с теми же актёрами, что были задействованы в фильме «Страх и отвращение в Лас-Вегасе»: Джонни Дэппом и Бенисио Дель Торо.

Coda

Солнце слепит участников. Прахом Доктора Томпсона выстреливают из пушки. Шакалы пришли из пустыни на запах его крови… Теперь они могут расходиться… Занавес?
Летом 2005 года объявлены «безумные и хаотичные поминки монументальных размеров» по писателю…
Порыв ветра, несколько литров алкогольных смесей в каждом из нас, магнитофон, клочки бумаги, мелькающие вокруг огни, остатки органического происхождения под ногами. Хватит ли ярости, хватит ли огня, хватит ли красок во всех нас? Сможем ли мы претендовать на уникальность или так и будем ползать в собственных выделениях и слепнуть от собственной грязной нерешительности?
Посмотрим…

Такое искусство – не только необходимый ушат ледяной отрезвляющей воды на голову предержащих в руках власть, оружие и химические достижения, не только сбивающее пафос напоминание об опасности сталкивания общества к параличу конформизма, но также и особый вид поддержки, эликсир выживания для особой породы людей «слишком странных, чтобы жить, слишком редких, чтобы умереть», для тех, кто способен начинить организм трудновообразимыми дозами всевозможных влияющих на сознание веществ и отправиться на «последнюю базу, лежащую за солнцем», а затем дрожащей рукой записывать, записывать и записывать до полной отключки…

Прочее

Книги и публикации Томпсона, упоминания о которых были найдены в источниках: Роман «Принц Медуза», 1959 (не увидел свет); Статья «Биг Сур: Сад агонии», 1961; Статья «Вольный американец в логовище контрабандистов», 1962; Статья «Почему ветер Антигринго часто дует с южной границы»; Книга «The Rum Diary» - «Ромовый дневник», 1962 (а также очерк «Цена рома» о тех же событиях); Книга «Hell's Angels: A Strange and Terrible Saga» - «Ангелы Ада. Странная и ужасная сага мотоциклетных банд», 1966; Статья «Дерби в Кентукки: Упадочно и Порочно», 1970; Статья «Битва за Эспен», 1970; Книга «Страх и отвращение в Лас-Вегасе: Дикое Путешествие в Сердце Американской Мечты», 1972; Книга «Страх и Отвращение: По следам Президентской кампании 1972 года»; Книга «Песни проклятого» («Песни обреченных»), начало 1990-х (с включенными в нею отрывками из романов «Принц Медуза» и «Ромовый Дневник»; Книга «Generation of Swine» - «Поколение свиней» (включающая очерк «Субботняя ночь в городе»); Книга «Великая Акула Хант» (включающая репортажи о базе ВВС во Флориде); Книга «Better Than Sex» - «Лучше, чем Секс. Откровения политического джанки»; Сборник спортивных публикаций и зарисовок «Эй, Руб: Кровавый спорт, доктрина Буша и нисходящая спираль бессловесности»; Книга «The Proud Highway» - «Гордая автострада»; Книга «Fear and Loathing in America: The Brutal Odyssey of an Outlaw Journalist» - «Страх и отвращение в Америке: Брутальная одиссея журналиста вне закона»; Книга «The Curse of Lono» - «Проклятие Lono»; Очерк «Эй, лох! Я тебя люблю. Жуткие размышления о горючке, безумии и музыке».

Использованные источники: Статья Антона Охотникова, Алекса Керви «Великая Акула Хант» (предисловие к книге Томпсона «Страх и отвращение в Лас-Вегасе»); Статья Вячеслава Курицына «Белая акула – куколка гусеницы» (предисловие к книге Томпсона «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», 28.07.1999); Статья Алекса Керви «Странная сага отчаянного джентльмена» (предисловие к книге Томпсона «Ангелы ада»); Статья Петра Бологова «Страх и отвращение покинули Лас-Вегас» (февраль 2005 года); Подборка новостей из различных изданий от 21.02.2005 и 24.02.2005 (о смерти Хантера С. Томпсона); Книги «Ромовый дневник», «Ангелы Ада», «Страх и отвращение в Лас-Вегасе: Дикое Путешествие в Сердце Американской Мечты», «Поколение свиней».

© Bodensatz
Июнь 2005

Источник: http://www.livejournal.com/users/freakband

Книги на ангийском в одном архиве:
Hunter S. Thompson - The Collection
Включает в себя:
Hunter S Thompson - Fear And Loathing In Las Vegas (pdf)
Hunter S. Thompson - Hell's Angels (pdf)
Hunter S. Thompson - The Rum Diary v4.0 (pdf)
Hunter S. Thompson - The Curse Of Lono (HTML+RTF)
Hunter S. Thompson - The Great Shark Hunt (txt)
Hunter S. Thompson - Screwjack v1.0 (rtf)

На русском.

Почитать на английском.