Пребывание на вершине крымского Мангупа уже само по себе было психоделическим трипом. Мы жили в пещере, курили ганджу, закручивались в асаны, и каждое мгновение проживалось в улыбке, безмятежности и восторге. Я уже успела без ума влюбиться в эту землю, я доверяла ей и людям, которые были рядом, поэтому не было и нотки сомнения в том, что это именно то самое место и время.

Был солнечный девятый день мая. Мы с Л. завтракали на краю скалы, а Ж. тем временем готовил к употреблению наш чудесный десерт из Гоа. Он немного разбавил водой оставшуюся на дне пузырька прозрачную каплю, смыв со стенок остатки кислоты, так что получилось угощение на четверых. Но мы всё съели вдвоём – Ж. и я. Л. предпочёл за нами присматривать – искушение высотой было повсюду. Сначала мы приняли половину содержимого пузырька, то есть примерно по одной чистой капле (одна стандартная марка), смочив ею кусочек салфетки и положив под язык. Ни вкуса, ни запаха. Мы подождали примерно полчаса и пошли в Акустическую пещеру, где съели ещё по одной капле. На этот раз я почувствовала слабый кисловатый привкус. За завтраком мы немного покурили, так что травяное состояние сменялось кислотным очень плавно и почти незаметно. Мы с Ж. пели, а Л. играл на варгане. Через несколько минут к нам присоединились несколько женщин. Пещера звонко резонировала, и я чувствовала, как с каждым циклом дыхания сквозь меня проходит мощная волна блаженства, поднимаясь от копчика вверх по позвоночнику и выходя через макушку головы. Когда я поднялась из пещеры, наверху сидела молодая женщина. Я села рядом и мы вместе слушали. Л. играл на вистле, всё вокруг заливалось золотым светом, а я – слезами. Когда остальные вышли из пещеры, женщина поднялась, и я увидела, что она беременна. Встреча с будущей матерью на такой высоте и наше пение для её малыша было для меня добрым знаком, предвестником моего возвращения в младенческую связь с матерью Землёй, которое началось спустя несколько минут…

…Меня затрясло в искренне звонком продолжительном смехе. Я сняла обувь и танцевала. Я растворялась. «Я» растворялось. Но не в беспамятном опьянении – в этой эйфории было абсолютное осознавание себя, и эта осознанность была неотделима от остального мира. Я не ощущала привычной границы между собой и внешним. Вообще понятия о «внешнем» не существовало, как и понятия о каком-либо обособленном «я». Я была частью единой жизни, созерцающей себя в радостной игре.

По мере того как мир постепенно проявлялся, к этой радости добавилось восторженное изумление. Я чувствовала себя маленькой девочкой из доброй детской сказки, Алисой в стране чудес :) Зачарованно глядя вокруг большими от удивления глазами, я медленно и осторожно ступала по земле на полусогнутых ногах – зная, что всё вокруг живое. Земля дышала. Она казалась мягкой, и с каждым шагом мои стопы погружались внутрь неё, и вверх по ногам струилось приятное тепло.

Краски вспыхнули во всей своей кислотной яркости – такой спектр цветов можно увидеть только в качественно отрисованном кино. По сути, всё вокруг и было безупречной компьютерной графикой. Восхищение этой картинкой сопровождалось интуитивным и слегка меланхоличным знанием о том, что всего этого не существует, что всё это великая иллюзия, та самая Маха Майя :)

Я обнаружила, что могу слышать очень отдалённые звуки. Каждый звук отзывался эхом в противоположной стороне. Например, если далеко-далеко слева от меня разговаривали люди, их голоса долетали до меня, летели дальше вправо и там исчезали. Было забавно наблюдать звуки. Всё вокруг пело, звенело, жужжало, шелестело, копошилось, и из этого хора можно было выделить какой-нибудь один звук и проследить его полёт.

Мы вышли из пещерного города на тропу, ведущей к ручью. Меня тянуло к земле, и я присела на обочине. Передо мной открылась удивительная жизнь насекомых во всех её подробностях. Десятисантиметровая трава казалась чащей густого леса. Ползая на четвереньках, я повстречала паука, и мы путешествовали вместе около получаса. Он полз не спеша, временами зависая в травинках, а я, как кошка, крадучись ползла за ним, изредка касаясь его лапой, и это его не пугало. Мне казалось, он чувствует моё присутствие, и принимает меня. А может, став кошкой, я просто переняла её способность передвигаться бесшумно и незаметно :)

Прошло, по всей видимости, несколько часов, потому что солнце начало уже клониться. Я лежала на спине, погрузившись в землю, и наблюдала небо. Это было очень древнее, давно позабытое экстатическое чувство – будто я Дома, лежу в объятиях Матери, а надо мной простирается Отец. Его величественный купол состоял из больших правильных пятигранников, точно соединённых друг с другом наподобие пчелиных сот. Грани пятигранников – тонкие полупрозрачные, но вместе с тем очень чёткие линии-радуги. Эта воздушная сеть, натянутая по всему небу, напоминала каркас 3D-графических изображений…
Облака неслись, закручиваясь в замысловатые формы, тая и вновь образуясь, и с ними неслись по горам их тени – как будто смотришь отснятое камерой за сутки в ускоренном режиме. Единый стремительный поток, ни одного статичного объекта, и в то же время в этом движении нет спешки.

Мы вернулись к своей пещере. Дневные цвета, пропитанные золотом солнца, на закате стали мягче, выразительнее и ещё более нереальными. Ласточки летали очень низко, и мне приходилось уворачиваться, потому что они заигрывали со мной, пикируя вниз и проносясь прямо над моей головой. Я слышала, как их крылья пронзают воздух.

На закате мы снова пели в акустической пещере, и ещё больший чувственный экстаз пронизывал моё тело. У меня был флэшбек в далёкие доисторические времена, когда древние люди, не знающие слова «я», а может и вовсе ещё не владеющие речью, приходят на закате в эту пещеру, после дневных забот о пище и крове, и с помощью голоса выражают всю свою любовь и благодарность миру, с выдохом отпуская наружу это глубочайшее Единение и со вдохом впитывая его. Я была доисторическим пещерным человеком, а может быть даже его обезьяним предком :) Передо мной мелькали картинки рождения музыки, искусства, культуры, цивилизации… И чем больше человек творил, тем больше он сознавал себя отдельным, тем больше он отдалялся от источника творения – от того первоначального импульса, в котором не было ещё ни ритуала, ни символизма – только чистое сознание Бога.

Смеркалось. Меня отпаивали чаем и пытались заставить поесть. Есть я не хотела – в консервной банке вместо сардин я видела маленькие порубленные трупы. На кружке с чаем я зависала – из неё вздымался не пар, а стая миллиардов мелких капелек. Шёл примерно десятый час трипа. Моего друга заметно попускало, а меня ещё нет. Однако действие кислоты ослаблялось, и моё эго начинало потихоньку приходить в себя. Появились тревожные нотки: а вдруг я не вернусь?.. а вдруг я вернусь, но с повреждённой крышей?.. а что там с моим телом, вдруг оно простыло, навалявшись целый день на сырой земле?.. Я жаловалась, что не могу больше видеть всего этого, что я устала и хочу вернуться. Эго рвалось назад в матрицу…

Этот день закончился психоделическим севастопольским салютом по случаю шестидесятого 9-го мая, который мы с восхищением наблюдали с вершины Мангупа. Меня так и не попустило до конца в тот день – когда я засыпала, в проёме пещеры зависли нарисованные очертания гор, а перед глазами всё ещё мелькали разноцветные геометрические фигуры. Утром всё было как прежде, «реальным». А с телом и крышей моей всё в порядке :)

Вернувшись домой, я наконец прочла «Семь языков Бога» Лири. Эта книга попадалась мне несколько раз на протяжении трёх лет, и каждый раз я знала, что мне нужно её прочитать, но всё как-то не получалось. Видимо, она ждала своего часа :)

Куда ты попадёшь с помощью ЛСД – в ад или в рай – зависит от того, что у тебя в голове. От того, что у тебя в голове, зависит также и место, в котором ты живёшь без ЛСД – твой повседневный ад или рай, который ты сам для себя создаёшь. Ом!

Прислано: shu